Недопрожитая жизнь

Иногда я полон энтузиазма и решительности, чтобы расчистить авгиевы конюшни, свернуть горы и разрешить любые противоречия. Но бывает и наоборот, когда я чувствую себя плавательным бассейном без воды — пустым, сухим и заброшенным. В такие моменты моя энергия на нуле, воля парализована, а в голове ползают, шипя, самые мрачные мысли. Мир, люди и мое будущее предстают в самой апокалиптической раскраске. Кажется, что грусть, тоска и скука совершили военный переворот и узурпировали власть в моем королевстве. К счастью, давным давно я узнал секрет как к таким состояниям правильно относиться.

Когда-то пару лет я один жил в чужом городе без семьи и друзей. Это означало, что вне работы у меня был избыток времени и свободы, чтобы, ни на что не отвлекаясь, ставить занятные эксперименты на самом себе. В моменты, когда меланхолия и хандра полностью мною овладевали, я устраивался на подоконнике и, разглядывая пасмурную улицу через пыльное стекло, на деле наблюдал за собой. Я мог себе позволить никуда не спешить. А, точнее, получил разрешение этого не делать. Конечно, всегда были хозяйственные дела, требующие моего времени и внимания. Однако кто-то внутри меня, данной ему властью, милостиво мне разрешал на неопределенное время позабыть обо всех хлопотах. И с любопытством исследователя я ухватился за эту возможность.

Для взрослого человека состояние полной погружённости в такое, казалось бы, бессмысленное состояние — чрезвычайная редкость. Как правило, начиная с юношеского возраста, мы начинаем все сильнее куда-то спешить. Но в далеком детстве все было иначе. Тогда будущего еще не существовало, а прошлое быстро исчезало как дым. Так что все, что у меня тогда было — это настоящий момент. Когда мне было грустно — я грустил. Когда тоскливо — тосковал всласть. Когда скучно — я скучал на полную катушку. Я не считал, что со мной что-то было не так, а просто интенсивно жил этим чувством. И уж конечно, в те годы мысль, что это состояние неприемлемо, неуместно или порочно, никогда не посещала меня. Грусть не представлялась более предпочтительной, чем скажем увлеченность. Я не искал специально “нежелательные” состояния, но и не спешил отказываться от них. И, знаете, в этом был глубокий смысл и польза.

Я не искал специально “нежелательные” состояния, но и не спешил отказываться от них. И, знаете, в этом был глубокий смысл и польза.

Позднее я у кого-то где-то научился делить чувства на хорошие и плохие, желанные и те, которые нужно подавлять. Оказалось, существует некий рейтинг, в котором наивысшей ценностью обладает всеми почитаемое счастье, а наинизшим — никому не нужная печаль. Тот факт, что первое редко где встречается, а второе угадывается в глазах большинства людей, почему-то никого не смущал. Более того, ценность счастья, радости и энтузиазма, вообще всех “позитивных” эмоций, ощущений и чувств в обществе столь велики, что их стали активно имитировать, в особенности с ростом значимости социальных сетей. Неудивительно, что в нашей культуре “нежелательные” чувства скрываются не только от общества, но в итоге и от самого/самой себя.

Тем не менее, попытки человека игнорировать объективно происходящее внутри него сродни потугам сдержать любой физиологический процесс, например кашель или рвоту. Это вопрос времени, когда, наконец, произойдет Большой Взрыв и Великий Потоп. Не зря же современные крышки от кастрюль имеют дырку для стравливания пара. Жизнь — это поток, и горе тому, кто строит ему преграды.

Жизнь — это поток, и горе тому, кто строит ему преграды.

Наша одержимость счастьем, энергичностью и продуктивностью напоминает торопливо-жадное надкусывание яблок и выедание изюма из булок. Кажется, дай человеку волю, он бы отказался от “бесполезного” сна, выключил бы досадную необходимость мыться и бриться, уничтожил бы не только болезни, но и вообще усталость. Короче говоря, из пары вдох-выдох, человек оставил бы себе только вдох.

Короче говоря, из пары вдох-выдох, человек оставил бы себе только вдох.

Нассим Талеб в своей недавней книге пишет: “Аналогично испанский король Альфонсо Х по прозванию El Sabio, Мудрый, изрек максиму: «Жги старые дрова. Пей старое вино. Читай старые книги. Береги старых друзей». Проницательный и, по счастью, не входящий в ученое сообщество историк Том Холланд как-то написал: «В римлянах меня более всего восхищает то, с каким презрением они могли относиться к культу юности». Юность прекрасна как весна или лето, но было бы опрометчиво целых полгода, чертыхаясь и через силу, терпеть “противную” осень и зиму.

Не нужна особая прозорливость, чтобы за тягой людей к вечной юности распознать базовый страх умирать. Это чувство настолько угнетающе невыносимо, что табуируется не только смерть, но отрицается также все, что может быть намеком на нее — сон, усталость, болезнь, слабость, старость, грусть, скука и тоска. Человек чрезвычайно пугается, если он вдруг почему-то спотыкается на беговой дорожке, или, упаси боже, возникает желание с нее на какое-то время сойти.

Не нужна особая прозорливость, чтобы за тягой людей к вечной молодости распознать базовый страх умирать.

По своему разумению или советам обеспокоенных друзей, сразу же применяется “интенсивная терапия” в виде отпуска, покупок, кутежа, развлечений и подарков. Что угодно — лишь бы снова вернуться в “норму”, в обойму, в строй. В результате мы накапливаем хвосты непрожитых эмоций — закупоренного гнева, невыплаканного горя, залитой кофе усталости, высмеянной и обесцененной тоски и утрамбованной авиа-милями скуки.

Проблема в том, что убегая от реальных переживаний, мы лишь делаем себя все более хрупкими по отношению к любым “сигналам” разрушения, упадка и перемен. Травмы, морщины вокруг глаз, ржавчина на днище машины, старение родителей, взросление детей, ошибки в бизнесе, смена политического курса, болезни друзей, перевод часов на зимнее время — все, что символизирует изгнание из Эдемского сада, заставляет нас вздрагивать, страдать и быстрей бежать. Но психологам давно известно, что то, чего мы отчаянно желаем, нас всячески избегает. А то, чего мы боимся, обязательно настигает нас.

То, чего мы отчаянно желаем, нас всячески избегает. А то, чего мы боимся, обязательно настигает нас.

Что же делать и как быть? Решение, как бывает в сложных случаях, парадоксально. Необходимо искренне захотеть того, от чего мы старательно пытаемся убежать. Для этого нужно поставить под сомнение ключевое допущение. Нам кажется, что если мы позволим неприемлемому чувству — тоски, горя или скуки, — нами овладеть, то мы уже больше никогда не вернемся к нормальной жизни. В нашей фантазии это чувство не имеет конца и края, грозя утопить в нем нас, как только мы откроем дамбу. Но это неправда, а лишь избыточный иррациональный страх. В реальности даже самое сильное чувство имеет не только начало, но и неизбежный конец.

Вот небольшой пример. Иногда в середине дня я вдруг испытываю сонливость и усталость. Я читал, что дневная дрема могла в этом помочь. Но, будучи трудоголиком и перфекционистом, раньше я опасался себе это позволять. Мне казалось, что стоит дать слабину, так я уже до вечера не проснусь и к чертям сломаю свой рабочий график. Дело в том, что в момент наплыва усталости, в ней не ощущается дна —так, словно она будет длиться бесконечно. Все же я начал экспериментировать с дневным сном и вскоре удивился — для полной перезагрузки и восстановления мне было достаточно лишь 15–20 минут. То, что ожидается как вечность, на практике длится практически миг.

То, что ожидается как вечность, на практике длится практически миг.

Я много раз проделывал этот фокус, но всякий раз поражаюсь контрасту между моим ожиданием и фактом. Каждый раз в начале мелькает сомнение и я делаю шаг на веру. А точнее, на доверие организму — что он мудр и знает, сколько нам с ним нужно отдыха и сна. Точно так же происходит и с остальными чувствами и ощущениями. Мы боимся нырнуть в скуку, потому что в ней тоже не видать дна. Но стоит войти в ее воды и довериться течению реки, и из глубин начинают подниматься новые мысли, а со дна бить освежающие тело ключи. То же происходит и с тоской, горем, гневом, раздражением, вообще с любым ощущением, эмоцией и чувством. Пока мы чувство укрощаем, оно яростно рвет поводья из рук, пугая и изматывая нас. Но стоит дать ему свободу, спустя время оно само себя пережигает и успокаивается, а мы обретаем желанный мир и покой.

Все иллюстрации японского манга художника Demizu Posuka.

Вам также могут понравиться статьи “Нано-отпуск”, “Маленькая смерть”, “Между явью и сном”. Полный список статей находится здесь. Чтобы не пропустить новых статей, подписывайтесь на Medium или в Telegram.

Как бизнес-терапевт, я помогаю владельцам, инвесторам и руководителям компаний эффективнее ориентироваться, принимать решения и действовать в ситуациях высокой неопределенности. Подробнее о моем опыте и бизнес-терапии можно прочитать здесь.

Эта статья является частью “In-between” — проекта об искусстве жить между Хаосом и Порядком. Для этого я исследую жизнь с разных точек зрения — бизнес, семья, здоровье, спорт, психология, общество. Своими догадками и находками я делюсь через статьи, аудио-подкаст и видео-блог. Если вы хотите поддержать проект “In-between”, то вы можете это сделать на краудфандинговой платформе “Patreon”, став Патроном моего творческого проекта.

Спасибо за чтение! Вам понравилась моя статья? Вы можете нажать на кнопку 👏 “хлопнуть в ладоши” (чем больше, тем лучше), чтобы другим читателям было проще отыскать эту статью на Medium.

Как бизнес-терапевт, я помогаю предпринимателям быстрее принимать трудные решения на стыке бизнеса и личности.

Как бизнес-терапевт, я помогаю предпринимателям быстрее принимать трудные решения на стыке бизнеса и личности.